- Тебе кто-нибудь, когда нибудь говорил, что ты красивая?
- Да.- показывает рукой куда-то мне за спину.
Поворачивая голову, вижу сухого высокого мужчину, стригущего траву на участке через дорогу.
- Он в очках... - оборачиваюсь обратно к девочке - Он в очках. Если бы он видел нормально, он бы так не сказал.
- Сказал бы - она кидает мячик собаке, и поднимает на меня взгляд невероятно голубых глаз - Он же мой отец.
Я вижу ее каждый чертов день. Каждый.
Большой лягушачий рот, с опущенными вниз уголками, на круглом пухлом лице. Маленькие, вечно подслеповато прищуренные глаза, за толстыми линзами нелепо больших очков. А волосы создают впечатление, что их не расчесывают потому, что расческа или прочно запутается в них, или же сломается.
Она страшная.
Я стою в нескольких шагах от этой девятилетней девочки, которая увлеченно играет с белой, визгливо тявкающей болонкой. Я стою и вижу, ка ее жизнь обречена на бессмысленное жалкое существование. Я вижу, как в нее летит скомканная бумажка на уроке литературе, как она попадает ей в голову и падая, закатывается под парту. Я вижу, как она смотрит вслед какому-нибудь школьному Бред Питу, а к нему прижимается высокая тощая красотка, с огромными, на пол лица, глазами бэмби. Я вижу, как она сутками сидит за учебниками, не потому, что надо, а потому, что делать ей больше нечего и не с кем. Я вижу, как ей отказывают на очередном собеседование, и как приветливо приглашают на него же ту самую тощую блондинку, получившую свой диплом лишь за смазливую мордашку.
- Тебе кто-нибудь, когда нибудь говорил, что ты красивая?
Она перестает играть с собакой, рука с мячиком замирает в воздухе.
- Да - наконец отвечает тонким голосом, и показывает рукой, все еще зажимающей резиновый мячик, куда-то мне за спину.
Я, ожидавший совершенно другого ответа, молчу. Мои сочувствующие "Не говорили? Но ты очень милая." застревают в горле. Поворачивая голову туда, куда указывает ее нелепо короткая, покрытая веснушками рука, вижу сухого высокого мужчину, стригущего траву на участке через дорогу. Сосед педофил?
- Он в очках... - оборачиваюсь обратно к девочке - Он в очках. Если бы он видел нормально, он бы так не сказал.
Горькая правда, что же остается еще сказать, если лживую лесть договорить не дали?
- Сказал бы - она кидает мячик собаке, и поднимает на меня взгляд невероятно голубых глаз - Он же мой отец.
- Да.- показывает рукой куда-то мне за спину.
Поворачивая голову, вижу сухого высокого мужчину, стригущего траву на участке через дорогу.
- Он в очках... - оборачиваюсь обратно к девочке - Он в очках. Если бы он видел нормально, он бы так не сказал.
- Сказал бы - она кидает мячик собаке, и поднимает на меня взгляд невероятно голубых глаз - Он же мой отец.
Я вижу ее каждый чертов день. Каждый.
Большой лягушачий рот, с опущенными вниз уголками, на круглом пухлом лице. Маленькие, вечно подслеповато прищуренные глаза, за толстыми линзами нелепо больших очков. А волосы создают впечатление, что их не расчесывают потому, что расческа или прочно запутается в них, или же сломается.
Она страшная.
Я стою в нескольких шагах от этой девятилетней девочки, которая увлеченно играет с белой, визгливо тявкающей болонкой. Я стою и вижу, ка ее жизнь обречена на бессмысленное жалкое существование. Я вижу, как в нее летит скомканная бумажка на уроке литературе, как она попадает ей в голову и падая, закатывается под парту. Я вижу, как она смотрит вслед какому-нибудь школьному Бред Питу, а к нему прижимается высокая тощая красотка, с огромными, на пол лица, глазами бэмби. Я вижу, как она сутками сидит за учебниками, не потому, что надо, а потому, что делать ей больше нечего и не с кем. Я вижу, как ей отказывают на очередном собеседование, и как приветливо приглашают на него же ту самую тощую блондинку, получившую свой диплом лишь за смазливую мордашку.
- Тебе кто-нибудь, когда нибудь говорил, что ты красивая?
Она перестает играть с собакой, рука с мячиком замирает в воздухе.
- Да - наконец отвечает тонким голосом, и показывает рукой, все еще зажимающей резиновый мячик, куда-то мне за спину.
Я, ожидавший совершенно другого ответа, молчу. Мои сочувствующие "Не говорили? Но ты очень милая." застревают в горле. Поворачивая голову туда, куда указывает ее нелепо короткая, покрытая веснушками рука, вижу сухого высокого мужчину, стригущего траву на участке через дорогу. Сосед педофил?
- Он в очках... - оборачиваюсь обратно к девочке - Он в очках. Если бы он видел нормально, он бы так не сказал.
Горькая правда, что же остается еще сказать, если лживую лесть договорить не дали?
- Сказал бы - она кидает мячик собаке, и поднимает на меня взгляд невероятно голубых глаз - Он же мой отец.
